Они идут по необычайно тихой улице. Рой вьющихся и серебрящихся в свете разноцветных фонарей снежинок словно скрадывает рутинные звуки, топит их в белоснежных сугробах. Иллюзорное безмолвие в свою очередь порождает чувство непонятной, но определенно важной сокровенности, близости с тем, кто неторопливо шагает рядом, мимо ярких витрин, интересуясь снежным великолепием вокруг куда больше, чем праздничным оживлением на улицах. Воротник его куртки беззаботно расстегнут, и на это стоило б проворчать упрек, что надо было захватить шарф или хотя бы застегнуться, чтоб потом не лечить гигай от воспаления легких. Но Ичиго молчит, кутаясь в шарф и лишь по привычке хмурит брови. Слишком нравится наблюдать за тем, как арранкар мимоходом ловит падающие на непокрытые перчатками пальцы снежинки, как с нарочной силой наступает на замёрзшие лужицы, чтобы услышать и увидеть как идет трещинами ледяная корка, как он просто наконец-то позволяет себе простую любознательность без примеси настороженной агрессии и кажется как никогда живым.
Ичиго никогда не думал, гулять с Гриммджо будет так спокойно.
Арранкар больше гоняется за ним, чем мечет снежки в ответ. Раззадоренный удачными попаданиями и смехом Куросаки, с горящим во взгляде азартом, Джаггерджак ловко петляет за нахально хохочущей целью среди деревьев пустующего вечером парка, не останавливаясь ни на секунду, не давая передышки, стремится вымотать, сбить с ног одним броском в слишком расчетливом для простой забавы манёвре.
Повалив, нависает над упавшим парнем с торжеством охотника, нагнавшего добычу и губы у него подрагивают в ликующе-грозной ухмылке, и глаза сверкают по-особому ярко, и пар от частого дыхания горячо касается лица.
- Попался, Куррросаки? - урчит Джаггерджак, склонившись ближе и цепко сжимая его плечи. Несмотря на бешено отдающийся в груди стук сердца и невольный трепет, Ичиго усмехается в ответ бесстрашно и дерзко.
- Ещё чего!
И резким рывком хватает самого Гриммджо, натренированно опрокидывает, подминая под себя.
И вот они уже упоённо катаются по белому покрову в полушутливой борьбе, до тех пор пока в рукава и за шиворот не набивается полно снега, пока не начинают приятно-жгуче ныть все задействованные мышцы и пока жаркое дыхание не греет негромким смехом где-то у шеи и самого Куросаки не тянет ему вторить.
Ичиго никогда не думал, что дурачиться с Гриммджо будет так легко.
Влажные голубые волосы усеивает россыпь снежинок, из-за воротника, кажется, валит пар. На губах видна редкая безмятежно-задумчивая улыбка, полузакрытые глаза смотрят в успокаивающий темный бархат неба и веки слегка подергиваются от мгновенных холодных прикосновений. Честно пытаясь насупиться, Ичиго утыкается носом в открытую взмокшую шею арранкара.
- Холодно, - как бы между делом замечает парень.
- Угу – непринужденно соглашается Гриммджо.
- Гигай не казённый, - напоминает Куросаки уже строже.
Джаггерджак лишь неопределенно дергает плечом и продолжает беззаботно лежать в сугробе, приобнимая одной рукой растянувшегося рядом Куросаки и грея ледяные пальцы на рыжем затылке. Ичиго недовольно вздыхает, понимая, что бывший Эспада разгорячен, умиротворён и куда-либо подниматься или ещё не настроен, несмотря на все описанные шинигами последствия. Подняв голову, парень смахивает с опавшей челки налетевшие снежинки и обращает на себя ленивый синий прищур.
- Я подарю тебе самый отвратительный сироп от кашля, какой только смогу найти, - мрачно обещает он и, не обращая внимания на промелькнувшее в синеве взгляда веселье, прижимается щекой к плечу Гриммджо, устраивается поудобней на боку, а затем притягивает к себе вторую руку арранкара, укрывая доверительно податливую ладонь между своими. Касается костяшек дрогнувших в ответ пальцев губами. А потом замирает, такой же утомленно-разморенный, окутанный белоснежной тишиной, и ненадолго прекращает думать о времени, холоде и простуженных гигаях. Слишком нравится эта незатейливая и невероятно важная близость и чарующее чувство покоя на двоих.
Ичиго никогда не думал, что любить Гриммджо будет так правильно…

@темы: Гримм/Ичи, блич, романтика, сугой, яой